Любовь там, где нет никого, кто бы говорил: «я люблю»
Рамеш Балсекар
Любовь бессмысленна. В водовороте событий, знакомств, дел, мыслей для нее нет места, ведь под «заниматься любовью» подразумевают вовсе не то, о чем пишут с большой буквы. У любви нет роли, такой, которая есть в «работа, учеба, семья, религия, sex, drugs & rock’n’roll». Она не дает ничего, что можно было бы взвесить, оценить и прокаталогизировать, закрепить за собой и повесить на аватар.
Но мы любим. И Любовь в своей бесконечной милости освобождает нас бережно и терпеливо.
Вначале приходится признать, что все попытки обрести любовь, найти ее, вызвать, воспламенить, поддержать были бесполезны. Вот он ты, который совершал все эти безумства, перемежая их мыслями о гипотетической любви, и вот она – любовь, такая непохожая на то, чего ты ждал, что пытался приманить белоснежными зубами, стройной логикой рассуждений, остроумностью или резинкой чулка, выглядывающей из-под юбочки. Любовь не проникает в сердце, как ты думал, а сочится из него. Она была там всегда, и благодаря невероятному стечению обстоятельств, частью которых часто является хорошо сложенный брюнет или очаровательная блондинка, ты ее заметил.
И понимаешь, что невозможно противостоять этой силе, которая имеет бесконечный, неиссякаемый источник. Ты, который думал, что измена – есть единственное непростительное преступление, в слезах и на коленях умоляешь извинить твою ревность и то, что заставил своими словами и поступками предпочесть себе другого человека. Тебе, эстету большого города, начинают нравиться сельские простушки с пышными формами. Любовь сперва заполняет собой все пустые пространства на твоем автопортрете, а потом и все полотно. Она не ложится вторым слоем, а проступает из-под.
И когда устаешь не узнавать себя, не остается ничего, кроме как отдаться этой милости. Ты выгоняешь из храма торгашей, аккуратно взвешивающих каждое слово и оценивающих поступки, изгоняешь демонов гордыни. И в образовавшейся пустоте гораздо легче любить, проще быть любимым.
Любовь – это свобода. Свобода от необходимости искать ей подтверждения. Свобода не выбора, а от выбора. Потому что невозможно узнать, какая именно грань твоих хитросплетений заставляет блестеть глаза, какое слово и когда сожмет сердце в тиски, какая поза упадет тяжестью в низ живота. И ты сам никогда не сможешь объяснить, за что любишь. Можно проводить параллели и искать закономерности. Но их нет, потому что еще одно благословение Любви – это бесконечное многообразие ее проявлений.